Сообщается, что в середине декабря 2025 года российские силы безопасности провели рейд в кафе в Хабаровске, в ходе которого предположительно были избиты несколько мигрантов из Центральной Азии. По информации, распространенной в социальных сетях, двое граждан Узбекистана после инцидента впали в кому, один из них впоследствии скончался.
2 января Министерство иностранных дел Узбекистана объявило, что направило России дипломатическую ноту с просьбой провести беспристрастное и законное расследование. В министерстве также сообщили, что принимаются меры по репатриации тела погибшего. Однако там отметили, что причина смерти официально не подтверждена, а сообщения о втором узбеке, находящемся в коме, остаются непроверенными.
В ответ на инцидент Алишер Кодиров, член парламента и лидер Демократической партии «Миллий тикланиш» («Национальное возрождение»), выступил строгое предупреждение узбекским мигрантам в России.
«Поверьте, с каждым месяцем ситуация будет только ухудшаться», — написал Кодиров в Telegram. «Российские службы безопасности рассматривают жителей Центральной Азии как потенциальных участников будущих беспорядков, и они уже отказались от любой выгоды, которую могут принести мигранты… Используйте свой здравый смысл и покиньте Россию как можно скорее», — добавил он. «Ни один доход не стоит слез ваших родителей и детей».
Война России против Украины идет уже четвертый год, трудовые мигранты остаются среди наиболее уязвимых и наименее защищенных групп, затронутых конфликтом. Граждане Центральной Азии, особенно узбеки, сталкиваются с растущим риском принуждения, юридических угроз и системных злоупотреблений.
Сообщалось, что к июлю 2025 года по меньшей мере 902 гражданина Узбекистана были завербованы Россией для участия в боевых действиях на Украине. Независимые наблюдатели полагают, что реальная цифра значительно выше. В октябре 2025 года проект «Хочу жить» выявил 2715 граждан Узбекистана, участвовавших в конфликте, в том числе завербованных незаконно, подписавших контракты, а также этнических узбеков, уже служащих в российской армии.
Несмотря на это, Россия по-прежнему сильно зависит от трудовых мигрантов. По состоянию на 1 сентября 2024 года в России проживало около четырех миллионов граждан Центральной Азии. Из них 1,79 миллиона были выходцами из Узбекистана, за которым следовали значительные количества из Таджикистана, Казахстана, Кыргызстана и Туркменистана.
Для Узбекистана экономические последствия растущего давления на мигрантов являются глубокими. Денежные переводы остаются краеугольным камнем национальной экономики. Только за первую половину 2025 года Узбекистан получил 8,2 миллиарда долларов США в виде трансграничных переводов, 78% которых поступило из России. На фоне растущей ксенофобии и трудовых ограничений экономисты предупреждают, что эта зависимость может иметь серьезные долгосрочные последствия.
Экономист Абдулла Абдукадиров, доктор экономических наук, заявил, что общий объем денежных переводов к концу года, как ожидается, приблизится к 20 миллиардам долларов.
«Это чрезвычайно большая сумма», — сказал Абдукадиров на офлайн-сессии аналитической программы «Фикрат», отвечая на вопрос The Times of Central Asia. «Если государственный бюджет составляет около 28 миллиардов долларов, то почти 20 миллиардов долларов денежных переводов показывают, насколько зависимой становится наша экономика от внешних источников».
Абдукадиров предупредил, что в Узбекистане развивается опасная структурная зависимость. «Во-первых, мы становимся все более зависимыми от внешних инвестиций и заимствований», — сказал он. «Во-вторых, наша зависимость от трансграничных денежных переводов усиливается».
По словам Абдукадирова, примерно треть денежных переводов, около $7-8 млрд, тратится на текущее потребление. Еще $5-6 млрд пойдут на закупку товаров и поддержку малого бизнеса. Остальная часть обычно хранится в банках и продолжает обращаться внутри страны.
«Эти трансферты играют ключевую роль в поддержании общего спроса», — сказал он. «Они помогают поддерживать уровень потребления».
Однако Абдукадиров предупредил, что эта модель сопряжена с высокими долгосрочными издержками. «Мы постепенно превращаемся в страну, которая выживает за счет экспорта неквалифицированной рабочей силы», — сказал он TCA.
Абдукадиров выделил три критических риска: растущая подверженность внешним потрясениям, снижение конкурентоспособности внутренней экономики и укоренившаяся зависимость от экспорта дешевой рабочей силы. «Это очень серьезная угроза», — сказал он, предупредив, что, хотя приток денег кажется полезным в краткосрочной перспективе, более широкие последствия вызывают тревогу.
Аналитики и правозащитные группы утверждают, что к мигрантам все чаще относятся как к потенциальному военному резерву. Некоторых соблазняют финансовыми стимулами; других принуждают под угрозой тюремного заключения. Несмотря на неоднократные предупреждения Министерства иностранных дел Узбекистана о том, что участие в войне может привести к уголовным обвинениям на родине, многие мигранты чувствуют себя вынужденными уехать, движимые долгами, бедностью и отсутствием альтернатив.
Политический аналитик Хамид Содик сказал, что корень проблемы зародился еще до войны. «Это не новая проблема», — сказал он The Times of Central Asia. “Конструктивная подготовка должна была произойти до того, как начался кризис. Диверсификация должна была начаться много лет назад. Как только проблема начнется, вы сможете иметь дело только с ее последствиями”.
Содик подчеркнул уязвимость мигрантов из-за низкого образования, плохого владения языком и ограниченной правовой осведомленности. “Они плохо говорят на языке. Они не понимают политическую систему. Они не могут поехать в демократические страны, потому что им не хватает навыков”, – сказал он. «В этой ситуации единственное, что мы реально можем сделать, — это укрепить информационное пространство и охватить каждого мигранта».
Он отметил, что интерес к изучению английского языка значительно вырос с 2016 года. “Это видно по результатам IELTS. Изменения требуют времени”.
Содик добавил, что поддержка правительством английского образования обусловлена скорее экономическими, чем социальными целями. “Он продвигает английский язык не потому, что людям он нравится. Он делает это потому, что мигранты, знающие английский, зарабатывают больше”.
Такие мигранты, добавил он, часто работают в более безопасных условиях и возвращаются домой более здоровыми. «В противном случае мы говорим о миллиардах долларов, которые сегодня выглядят хорошо, но через десять лет мы столкнемся с кризисом общественного здравоохранения с травмами спины, грыжами или травмами».
Отдельные случаи отражают эту системную уязвимость. В декабре украинский блогер Дмитрий Карпенко опубликовал интервью в Instagram с мужчиной, назвавшимся гражданином Узбекистана. Мужчина рассказал, что его ложно обвинили в торговле наркотиками в России, задержали на шесть дней и пытали. Ему якобы предложили выбор: воевать в Украине один год или отсидеть не менее 12,5 лет тюрьмы.
Комментируя скорость рассмотрения дела, Карпенко отметил: “За шесть дней я ни разу не слышал о приговоре. Кажется, это касается только граждан Узбекистана”.
Ни российские, ни узбекские власти не прокомментировали ситуацию, хотя подобные истории всплывали неоднократно.
Другой случай подчеркивает долгосрочные последствия, с которыми сталкиваются мигранты. По данным Уздипломата, 38-летний узбек, приехавший в Новосибирск в апреле 2025 года без соответствующих документов, был задержан и принудительно завербован в российскую армию. После участия в боях в Луганске и Донецке он намеренно ранил себя гранатой, чтобы избежать дальнейшего развертывания, а затем сбежал из России. По возвращении в Узбекистан его приговорили к трем годам лишения свободы по статье 154 УК за наемничество.
«Эти случаи показывают, что мигранты оказались в ловушке со всех сторон», — сказал Содик. “Их используют в качестве солдат, рабочих и козлов отпущения. Исторически сложилось так, что в первую очередь всегда эксплуатируется самая слабая группа”.
Содик утверждает, что у правительств сейчас ограниченные инструменты. “Мы больше не можем влиять на их доходы. Но мы можем влиять на их осведомленность. Это единственный реалистичный вариант”.
Это сообщение становится все более актуальным, поскольку Россия готовится снова ужесточить трудовое законодательство в 2026 году. Мигрантам будет запрещено работать в сфере продажи алкоголя и табачных изделий, в аптеках, на рынках и в мобильной розничной торговле. Их доля в строительстве будет снижена с 80% до 50%, при этом аналогичные сокращения коснутся сельского, лесного хозяйства и транспорта.
«В нынешней ситуации единственный оставшийся вариант — достучаться до сознания людей», — сказал Содик. «Именно в этом и состоит цель аналитической программы «Фикрат».
